Свое присутствие и принятие. Свидетельствование его жизни. Контейнер для его чувств. У человека появляется возможность говорить обо всем, что идет от сердца. О том, о чем он никогда никому не говорил. Иногда очень важно бывает почувствовать, что есть человек, который с интересом наблюдает за моей жизнью, которому не все равно, что со мной происходит, который принимает любые мои импульсы и эмоциональные проявления спокойно и с одобрением.
Через терапевта человек слышит все то, что ему так хотелось услышать в детстве: Ты хороший. С тобой все в порядке. Я вижу тебя. Я вижу твою ценность. Я любуюсь тобой.
Свою поддержку. В контексте терапевтических отношений человек через какое-то время начинает чувствовать, что все, что он говорит — ценно, даже когда он делится чем-то ужасным, стыдным с его точки зрения, я не отвергаю его, я не отворачиваюсь. Я остаюсь рядом. Что мне помогает выдерживать все то, что мне приносит клиент? Вера в то, что внутри каждого из нас есть хорошее, зрелое, доброе зерно — и я готова его увидеть. Вера в то, что самые темные, самые деструктивные импульсы также есть в каждом из нас, и рассказывая о себе, человек рассказывает что-то и обо мне: о моей злости, зависти, вине — обо всем, что есть внутри каждого человека и о чем так трудно бывает рассказывать. И, наконец, я верю, что в любой ситуации человек делает лучший выбор из тех, что у него есть. Для других выборов может быть недостаточно ресурсов, недостаточно понимания. И в этом как раз состоит моя работа — помочь человеку принять свои импульсы и найти другие, более конструктивные, пути, их выражения. Увидеть, что они есть и что они ему доступны.
Свою заботу — это означает тепло, бережно, с пониманием относиться к тому, что открывает мне человек. Я верю, что только через такое отношение возможно глубокое исцеление душевных ран. И даже в тех ситуациях, когда я вижу, что клиент, опираясь на то доверие, которое сложилось у нас в контакте, может выдержать мое «стоп» в адрес его поведения, я ставлю эту границу бережно — объясняя, что происходит, выдерживая негатив со стороны клиента, не выходя из контакта, не бросая клиента и не отвергая его в его «плохости». Выражая мне свою злость, человек сообщает мне, что между нами сложилось доверительное пространство, которое способно выдерживать сложные, противоречивые чувства. Он говорит мне: мне страшно, что ты отвернешься от меня, но я вижу, что ты не делаешь этого, и тогда я могу открываться тебе, могу доверять, могу использовать твою поддержку, чтобы двигаться дальше.
И только в четвертую очередь — свои знания. Знания, которые позволяют мне увидеть закономерности, схемы, в которые раз за разом попадает человек. Показать эти схемы человеку. Поисследовать вместе, какие альтернативные выборы возможны. У каждого из нас есть сценарии, в которые мы снова и снова попадаем. Но не каждый способен их заметить, подняться над ними, увидеть причины и последствия, попытаться поменять эту схему.
Сюда же относятся техники, которых в моем арсенале накопилось уже достаточно много за время работы. В самом начале мне казалось, то знание разнообразных приемов и владение инструментами психологической работы — это основное, залог эффективности терапевтической работы. Теперь я вижу, что техник вторичны, они вплетаются в терапевтические отношения, и могут иметь большое значение только на стартовых этапах работы, пока между терапевтом и клиентом еще не установились доверительные отношения. А в дальнейшем их роль становится вспомогательной: состояние терапевта — лечит, отношения с терапевтом — лечат.
Другой, непривычный образец контакта. Клиент, привыкший, что в его родительской и нынешней семье приняты какие-то образцы поведения (часто вторые неосознанно выбираются как повторение первых), сталкивается, что возможны и другие варианты. Например, чтобы побыть наедине с самим собой не обязательно перед этим устраивать скандал и "разбегаться по углам". Или — не обязательно ждать, что партнер сам догадается о моих чувствах, самый простой способ — это самому рассказать ему о них. Принятие как основа доверия. Опираясь на доверие, можно высказывать самые непростые и "стыдные" чувства и переживания. Потом, становясь смелее, можно переносить эту честность и открытость на другие отношения. Можно видеть свои «стандартные» схемы реагирования и взаимодействия и пробовать действовать иначе. И еще. Когда человек открывается передо мной, когда я вижу его в его настоящести, я часто не могу сдержать восхищение. В этот момент я переживаю очень нежное и бережное отношение к ним. Меня очень трогает, когда я вижу человека открытым в его непростых, наполненных и радостью, и болью, историях. Я сопереживаю и восхищаюсь, когда становлюсь свидетелем пронзительных прикосновений к чему-то ценному у своих клиентов, когда вдруг я начинаю видеть за его индивидуальным почерком — почерк Бога.
Контакт с телом. Анхелина, мексиканская акушерка и целительница, говорит: «Мое тело знает больше, чем я», «Слушай свое тело. Оно тебе скажет, как правильно». И это очень резонирует с тем, как я воспринимаю мир и людей в нем. Тело клиента дает мне много подсказок — и про его болезненные точки, и про его ресурсы, и про те пути, которые ему подходят. Я внимательно прислушиваюсь к телесным сигналам, потому что они правдивее слов. Бывает так, что сам человек не готов признать что-то, о чем кричит его тело. Фокус внимания на сеансе почти все время — на чувствах и телесных ощущениях клиента. Для нашей культуры это непростой опыт: все привыкли жить, опираясь на рациональность. Но только таким образом человек способен «вернуть себе тело» — со всей его энергией, с его ресурсами, с его чувствами и подсказками о правильных и неправильных векторах движения. Часто в работе помогает мой телесный резонанс. Иногда помогают прикосновения. Через тело можно проходить на такую глубину, которая не доступна простому вербальному осознаванию. И оттуда черпать силы, ясность, спокойствие, мудрость, заземленность.
Через эту работу человек научается быть сам себе психотерапевтом: давать себе поддержку, замечать деструктивные сценарии, ощущать свою ценность, принимать свои «несовершенства», заботиться о себе — особенно в тех своих точках, которые «болят» или ощущаются как «неполноценность». Я верю, что хороший терапевт дает человеку инструментарий, благодаря которому он становится сам способен идти в заботу о себе, в выбор конструктивных путей. Способен ощутить внутреннее спокойствие, наполнять свою жизнь содержанием, приносящим радость, удовлетворение, ощущение движения в правильном направлении. Человек находит, нащупывает свои внутренние ресурсы. Научается выдерживать сложные чувства — не разрушаться и не убегать от них. Знает, что на пути будут не только радужные периоды, и что любые чувства — ценны. Потому что жизнь — не статична, она разная. А ты — живой, и резонируешь. Также благодаря нашей работе человек научается больше доверять себе и доверять другим, принимать от них поддержку. Будучи достаточно внимательным и осознанным, любой человек может научиться быть себе терапевтом — замечать какие-то знаки и послания, позволяющие наметить ориентиры для следующих шагов, чувствовать, что мое, а что — нет, делать осознанный выбор своей жизни, опираясь на поддержку извне и изнутри, а иногда — не делать выбор, а выдерживать неопределенность, доверять своей интуиции.
Эта схема, этот перечень — скорее попытка отрефлексировать, что я делаю. На самом деле, далеко не всегда это происходит осознанно — типа «а вот сейчас я ему дам одобрение». Часто у меня бывает ощущение, что что-то проходит сквозь меня, через меня, а я просто даю этому место в пространстве консультации. В этот момент я делаю это, потому что не могу не делать. Я верю, что через терапевта можеn идти любовь, которая больше, чем он сам, над-индивидуальная. Она дается человеку, который пришел, чтобы получить помощь, через терапевта, как через проводника. Иногда помогают слова. Иногда важно побыть в тишине рядом с человеком. Иногда целительно прикосновение. Иногда самое большое влияние оказывают слезы, которые приходят у меня в ответ на рассказ клиента. Иногда близость возникает, когда мы вместе смеемся от души над чем-то. У меня далеко не всегда есть есть готовые ответы на все вопросы. Иногда я бываю в растерянности. Если я действую в интересах клиента, а не в интересах своего эго, мне не всегда нужно быть в позиции эксперта. Часто гораздо важнее бывает доверять мудрости процесса. Или увидеть мудрость клиента — как основного эксперта по его собственной жизни. Услышать, уловить, что действительно сейчас ему нужно, что на самом деле стоит за его словами, быть с ним и на его стороне — гораздо важнее, чем давать умные интерпретации.